pticius_sowa

Наверное, память устроена неправильно, запоминается много плохого, обидного, несправедливости всякие. Попытка вспомнить светлые, хорошие события школьного времени приводят к ничему. Скорее всего, у других память устроена иначе. Школьные годы чудесные - кто-то ведь написал эту песню.
Ассоциации - подавление, запрет на эмоции, гнет, каторга, тоска, страх, панический ужас, стыд, ненависть, несправедливость, вранье, робкая надежда на каникулы. Это первое что приходит в голову, когда вспоминаешь школу.
Взрослые - те, котого следует бояться, хоя они считают, что заслуживают уважения. Воспитание - дрессировка ребенка, который никогда и не при каких обстоятельствах не скажет такому взрослому, что он о нем думает. Тебя унижают перед всем классом, ты должен быть уверен "он строг, но справедлив, он хочет для меня добра, все это для моего блага". Ну не получалось так думать. Он унижает, а ты стоишь, потупив голову, и сравниваешь его с фашистом и мечтаешь о гранате. Но потом он говорит "Садись", а ты ждешь перемены - одноклассники могут и забыть о твоем унижении, а могут  и припомнить - всем же хочется порадоваться, что на этот раз досталось именно тебе, а не ему.
Конечно, среди учителей, попадались такие, над которыми хихикали, не открыто, конечно. Но прочих можно было только тихо ненавидеть. Редкий случай, когда учителя было за что уважать. Он не просто бубнил надоевшую программу, но и не забывал объяснить, для чего могут понадобиться знания, которыми он с нами делится. Ему можно было задавать вопросы и он на них отвечал. Если разумного ответа не было, он просто честно признавался - да, не каждому это пригодится в жизни, зато это знание сможет помочь при поступлении в институт. И этот учитель безошибочно определял, кто из учеников нуждается в этом знании. И как ни странно, избранные дети не считались любимчиками. Ну да, им нужна физика и высшая математика - Мишка силен в точных науках, Женька будет железнодорожником, а из Люси получится отличных экномист. А вот Федорищеву прямая дорога в доктора.
Мне такого учителя ни разу не попадалось. Буду верить, что он был, а, возможно, где-то и сейчас есть. Дай Бог ему здоровья и долгих лет жизни.
Скверно, когда взрослого требуют уважать только за что, что он старше. Еще хуже, когда это впечатывают тебе в мозг и ты, даже повзрослев, не можешь сказать подлецу, что он гнида казематная. Я попробовала однажды, но этот взрослый тут же пообещал написать на меня донос (ей богу, так и сказал), что я воровка и что я после доноса сто лет не отмоюсь. Хорошо, что за спиной этой гниды, стоял мой муж, искренне недоумевая, что происходит. А ведь я просто- напросто сказала, что не хочу с этим дядей разговаривать, потому что он подлый. Теперь я понимаю, что говорить правду нужно только если рядом с тобой есть здоровенный омоновец. Нас учили, что главное - ум, честность, а что они без поддержки грубой физической силы?
Еще при мыслях о школе вспоминаются слова лицемерие и занжество. Теперь этого счастья ничуть не меньше, особенно в последнее время. Мне искренне жаль, что история пошла по кругу, но детям теперь проще - у них есть интернет. Хотя - все -равно - противно, господа.

Скорее всего, скучая по детству, мы периодически посещаем барахолку на Удельной. Конечено, там можно сделать выгодную покупку относительного антиквариата. Но чаще всего мы покупаем там воспоминания.
Заводная жестяная курица, иногда с ключем, но чаще без него. Она была у каждого ребенка. Кошмарная она, если честно. Носилась по полу, громыхая и делая вид, что клюет. Разнообразия в куриных расцветках было мало, либо белая, иногда - пестрая, считалось, что это петух. Чему мог научиться от такой игрушки ребенок, сказать сложно. Так же неясно - как он с ней должен был играть. Повернул ключ - она уже гремит и дергается ногами, поставил на пол - понеслась, чаще - кругами. Если согнуть ей ноги - валится и крутится на боку. Если разобрать - вообще ерунда не инстересная.
Какая-то знаткая старуха продавала на куске клеенки, положенной поверх жидкой грязи, обломки всякой фигни, у нее ничего целого не было. Мне даже показалось, что она специально выложила только поломанные вещи. Куклу без ноги, ковшик без кучки, чайник без носика. Там еще что-то подобное было, но я купила у нее оловянного "солдатика" - мотициклиста. Без головы. Зеленого цвета. Облезлого, если быть точной. У меня в детстве такого не было, но я его видела у соседа, и мне его еще тогда очень хотелось.

<a href="http://gallery.ru/watch?ph=Sar-cRTaI" target="_blank"><img src="http://data14.gallery.ru/albums/gallery/169153-4c831-39973790-h200-u11feb.jpg" border=0 style="border:0"></a>

У пьяного и веселого полу-бомжа был приобретен пистолет-пугач, вроде бы для стрельбы были нужны пистоны, но я точно не помню - у меня раньше такого не было. Был другой пистолет - который стрелял присосками, потом потерялся, а теперь был снова куплен на Удельной.

http://vk.com/photo30758329_129479557
http://vk.com/photo30758329_129479556

Машинки - грузовички, легковушки, паровозики - заводные и те, которых надо было катать на веревочке за собой.  Теперь все это стало предметом коллекционирования и задешево не купишь. На вопрос "Почем?" продавцы, сами похожие на утиль, презрительно усмехаются и чуть ли несмешливо называют цену. Да, дорого.

http://pticius.gallery.ru/watch?a=Sar-gj5Q

Все, кто видит эти обломки прошлого, тут же начинают вспоминать, как в печоснице дрались за "вот этот самый грузовик", и лица меняются, как будто человек провалился в счастливое прошлое. В котором орал и падал на пол, суетясь ногами, чтобы мама купила желаему игрушку.

Вчера случайно встретился дядька, который учился в нашей школе. Лет на пять меня старше. У него тоже была история, связанная с оружием. Оказывается, у них в классе было принято меняться. Например - яболко на патроны. Пачка папирос на обрез. В общем, однажды у него было и яблоко и папиросы. Домой он пришел с обрезом и с паотронами к нему. Сел за уроки, и тут папа решил проверить дневник. Сунулся в портфель - а там такое счастье привалило. Бил он его солдатским ремнем. От души. Пришлось выстаивать уроки - сесть не получалось. Это был единственный раз, когда отец его выдрал.
И почему мне так жалко, что вовремя не подсуетилась и не обзавелась чем-нибудь полезным доя самообороны? Тогда, в детстве, обороняться было не от кого. Професиия милиционера считалась крайне скучной и неприбыльной - преступников мы видели только по телевизору в фильмах. Я не припомню ни одного случая, чтоб как теперь, в новостях рассказывали про жизнедеятельность уголовников всех мастей и рангов. Да, воровство было мелкое и встречалось крайне редко.

Первое апреля, день дурака, почему-то "праздновался" в советские времена. У нас папа вечером переставлял будильник на час вперед. Все вскакивали, кидались мыться, чистить зубы и готовили завтрак (чай и бутерброды), а потом понимали, что можно было поспать еще челый час. Потом к папе присоединилась мама. Ну и я тоже перевела стрелки. Встав к кромешной темноте мы злобно посмотрели друг на друга и разошлись по кроватям. Больше с часами никто не экспериментировал.
В школе учителя тоже любили пошутить. Добрый вариант :
- Гнебиденко, за контрольную у тебя - два.
Злой вариант:
- Яковлев - у тебя за контрольную - пять.
Не стоит объяснять, что Гнебиденко был отличником, а Яка - двоечником.
Садистский вариант:
- Домашнего задания сегодня не будет.
Считалось непременной обязанностью пошутить над директором, сказав, что у него спина белая. Он не поддавался на провокацию и как дурак ходил с белой спиной.
Мальчшки на уроке труда клали кому-нибудь в портфель тиски. Портфели были веселые, поэтому когда этот кто-то брал портфель в руках оказывалась только ручка. В первых классах считалось веселым открутить крышку на чернильнице, когда заканчивались уроки и чернила выливались в учебники.
Детская попытка пошутить
- А вы нам вчера ничего не задавали.
Все это гораздо лучше, чем шутка моего дяди в послевоенное время, который пришел домой из ремесленного училища и сказал завзятой сплетнице, что по радио сказали про поимку Гитлера. И значительно гуманнее, чем шутка папиных отдноклассников, дело было в деревне (куда их сослали во время блокады), которые написали единственному еврею в валенки. Ему до сих пор стыдно, что они над ним постоянно издевались, он был добрый и списывать давал. Но все были уверены, что от евреев одно зло и неприятности.
Кстати говоря - после войны все играли в поимку Гитлера. И моя мама - раз она самая младшая в семье, всегда была Гитлером. В очередной раз ее поймали, затащили в кладовку, прочитали приговор, повесили и ушли играть дальше. Она успела схватиться руками за веревку и начала синеть. Преимущество коммунальной квартиры - пришла соседка и вытащила ее из петли.

Классе в девятом первое апреля как-то забылось.

Мы старые как засохшее говно мамонта. Я помню уродливый телевизор с крошечным экраном из толстого стекла. Года в три я за него спряталась и какая-то хрень ударила меня током. Я помню радиоприемник, похожий на гроб, радио дивной конфинурации с коричневым тряпочным забралом - оно громыхало гимном каждое утро в чертову рань. Ненавижу его. И гимн тоже. Я помню как нам провели телефон. Я поначалу его даже боялась - думала, что он нас подслушивает. Конечно, как и все дети, я тоже набирала чей-то незнакомый номер и предупреждала об отключении воды. Правда, откуда мне было знать, что предварительно нужно было потребовать, чтоб неведомый аббонент сначала набрал полную ванную воды.
При нас сменились эпохи, строи, правительства, исчезала культура, человеческие ценнсти перевернулись с ног на голову. Но почему-то больше всего запомнилось появление туалетной бумаги и те пластиковые лыжи, которые я купила папе -  он так о них мечатл.
Почему в школьные годы совсем не было страха? Нам практически было некого и нечего бояться. Дядька, который показывал детям пиписку - не в счет. Отцы гнались за ним до автобусной остановки, напугали до полусмерти и он заплакал. До этого был какой-то тип, подглядывающий как мама кормила меня грудью - к комнате не было занавесок. Папа и ему навалял по первое число.
Практически не было воровства. Первая кража - в новой "продвинутой" школе. Я была поражена, что у меня что-то сперли. Хотя, вру, до этого была ложная кража. Мы с ребятами постоянно катались на великах. И нам нужно было все исследовать. Поэтому велики оставляли на обочине дороги. Вернулись, а моего нет. Я была в ужасе. Дома выяснилось, что папа шел с работы, опознал свое имущество и решил меня проучить.
Когда мы отыскали заводик по изготовлению кирпичей, то Килимон сказал, что зашибись как здорово прыгать в песок. Чтобы в него спрыгнуть пришлось забраться через забор, влезть на верхотуру деревянного строения и пролезть через решетку. Песок был внутри здания, но это нас не настрожило. Он был в виде воронки - мы в нее прыгали по очереди. А когда я оказалась в центре - песок начал уходить вниз и потянул меня. Килимон испугался и выбрался наружу. Ощущения были кошмарные - опоры ногам не было и меня засасывало. Даже не знаю, как выбралась. Но без одного, недавно купленного ботинка. Так и шла по мокрой дороге, хромая и даже плакать боялась. Папа и мама обули меня в мамины резиновые сапоги  и я их повела показывать где все случилось.
Теперь я знаю, что из меня могло бы получиться много веселых кирпичей. Кирпич к запеченным глазом. Или с милой улыбкой. Такой новый дизайн. Но в результате, в каком-то здании сейчас обитает кирпич с моим драгоценным ботинком.
Покупка новых ботинок не вписывалась в наш бюджет. После этого происшествия я недели две ковыляла в больших резиновых сапогах и все надо мной смеялись. А потом мама у какой-то сотрудницы за полцены купила стертые "баретки", жуть какие страшные и на пару размеров больше необходимого - это называлось "на вырост". От обуви на вырост нога росла быстро и классе в восьмом я решила это дело прекратить. Вытерпела год в тесной обуви и до сих пор довольна, что так поступила.

Скажу сразу - в классе мало кто мог похвастаться здоровыми зубами. Не то предки виноваты - блокаду пережили, не то вода у нас не та, в общем дети щеголяли кариесом. То, что с нами вытворяли в стоматологической поликлинике называлась санация. Происходило это по средам. И во вторник мы показывали классной учительнице дневники с подписью родителей - чтоб не отвертелись и подверглись истязанию.
Детей вели как стадо от школы. Понурые и несчатные, мы топали на санацию, мечтая о чуде - вдруг доктор скажет - сверлить нечего.  Учительница наставляла нас не осрамлять продвиги коммунистов и терпеть боль достойно.
От мамы - он работала в этой самой живодерне, я знала, что сверла у них тупые, обезболивюшего нет, а машинки не дают нужной скорости. Она застала времена, когда у машинки вместо двигателя был ножной привод - то есть надо было качать педаль, чтобы высверлить зуб. Такие машинки дольше всего продержались в воинстких частях.
Нас табуном ставили в очередь у регистратуры, а потом мы сидели у кабинета и даже самые отчаянные начинали тосковать, слыша пронзительный вой машинок и не менее пронзительные крики одноклассников.
Килимон поступал мудрее всех, как только доктор говорил "открой рот" и подносил сверло - падал в обморок. Врачи начали его бояться и он так и помер с гнилыми зубами, правда это случилось только в прошлом году.
Доктора нас активно ненавидели. У них был план - времени на лечение отводилось мало. Корчишься - врач отодвигает руку с орудием пытки и с ненавитью ждет, когда ты прекратишь капризничать. "Сплюньте". Эта фараза означала временную передышку.
Иногда в зуб клали мышьяк, от которого умирал не только нерв но и та десна, что рядом. Изо рта воняло зверски. Как ни странно - иногда нерв выживал и тогда его живого вытаскивали острым ершиком , потом врач раскалял проволочку и совал в нерв, надеясь его добить окончательно. Воняло жареной плотью, боль была фантастическая. Доктор вытирал лицо -  слезы выстерливали на полметра - не меньше. После стольких истязаний пломбе становилось скучно и она вываливалась, зато по второму разу лечить было не больно. Правда, про зуб можно было забыть - через пару лет он разваливался на запчасти.
Мишка, он же Поныче, скромно хватался здоровыми зубами - его предки прибыли в Ленинград после войны из Украины.  Мы ему страшно завидовали. А врачи показывали на него и утверждали, что Понычины зубы хороши только потому, что он почтоянно чистит из зубным порошком. Было неприятно такое слушать - буд-то мы не чистили. Теперь врачи утверждают, что хорошие зубы - последствие поедания  йогуртов, сыра и каких-то добавок. И при этом ходить к ним как можно чаще, ага - к ним хоть раз в неделю ходи - чего-нибудь высверлят.
После экзекуции все дети расходились по домам зализывать раны, молча, удрученные, вспоминая проклятых коммунистов, которые бы смеялись и пели гимны при лечении пульпита.

Мне казалось, что в итоге долгих мучений, мы закончили школу совсем не плохо. А теперь выясняется, что даже те, кто стал начальниками или в бизнесе, не освоили интернет. Почему так - не понимаю. Даже те, кто обзавелся страничкой В контакте (скорее всего дети постарались) не в состоянии ей пользоваться без посторонней помощи. Не то что бы мне хотелось общения - прошлое есть прошлое, но даже когда я нахожу одноклассников - сразу видно - они почти не былвают в сети.
В реальности я иногда встречаю тех, с кем прошли школьные годы. Меняя паспорт, поговорила с Колькой Ладченко. Внешне он мало изменился, но меня понравилось, что он из хулигана-второгодника превратился в воспитанного и притяного мужчину. Как выяснилось - он постоянно сидел в тюрьме. Говорил об этом стеснительно - как о неприличной болезни. Расспрашивал о родителях, даже помнил как их зовут, переживал за свою сестру - ей трудно, родители их давно умерли, в общем - оставил о себе отличное впечатление. А потом мой папа встрелил Колькину сестру и выяснилось, что его зарезали на очередной отсидке.
Из школьных лет Колька запомнился как сущий кошмар даже для наших отпетых хулигвнов - дрался он насмерть. Но в   авторитете он был по другой причине - остаться на второй год надо было умудриться. Я точно знаю, что наши двоечники мечтали стать второгодниками, но их "тянули" из класса в класс. Ребятам казалось, что если их оставят на второй год, они будут отличниками.
А еще Колька влюбился в Светку, хотя она его боялась. И однажды после уроков поджидал ее на мотоцикле. Дело было у хлебозавода. Колька решил поразить Светку в самое сердце и заложил такой резкий вираж, что долго крутился плашмя вместе с мотоциклом. И штаны и нога протерлись в мясо. Мы все молчали. А Колька поднял байк, улыбнулся и покатил его за угол. Не знаю - быть может он потом орал от боли, но при Светке выглядел героем.
Кстати говоря, хлебозавод был чуть ли не центром вселенной. Нести за пазухой горячий батон в мороз было счастьем. Хрусящая корочка отщипывалась и батон добредал до дома изрядно полысевший. Был и хлеб, от вкусного запаха которго кружилась голова. Были булочки с маком, в глазури, коричневые такие, вкуснее ничего не пробовала. Ребята научились забираться на хлебозавод через забор и я не раз видела - стоит наш Чердак на проезжей части и как цирковой жонглер ловит батоны, вылетающие из-за высокого забора.
Мне совершенно непонятно, почему в магазины хлеб добирался черствым. На деревянных лотках были привязаны железные вилки и полагалось ими мять хлеб, выясняя его свежесть. Если вилки были алюминиевые, то после первой проверки, они изгибались в обратную сторону. На глупый вопрос "А батон свежий?" продавцы всегда огрызались - "вчерашний". "Утрешний" хлеб считался радостью.
Бабушки никогда не выбрасывали хлеб (ситничек или чернушка), они резали его на узкие кусочки, растворяли соль в воде, смачивали и ставили в духовку. Получались вкусные хрустящие сухарики.
Булка часто заменяла пирожные - если с вареньем, а за счастье - с шоколадным маслом, можно намазать обычным сливочным, но потом - еще и вареньем. Еще был рецепт такой сладости - жаришь ломти батона на постном масле, посыпаешь сахаром, переворачиваешь, получается золотистая корочка.
Однажды моя учительница увидела как мы с мамой покупаем у вокзальных цыганок петушков на палочке. Розовых и пустотелых, но все-равно вкусных. Она пришла в ужас - от цыган можно заразиться чем угодно, они ноги в жареных семечках греют (причем тут семечки, я не поняла, но запомнилось на всю жизнь). В общем - она подарила нам тяжелую железную формочку для самостоятельного изготовления петушков. Первый опыт закончился папиной радостью - он соскреб со стола вытекший сироп и съел его. Во второй раз мы пережгли сахар и папа лечился от несуществующей ангины (утверждая что жженый сахар лечит горло). Но потом я научилась делать отличных петушков (там еще два медведя были). Соседка - Светка, как-то порпосила формочку и ушла варить сахар. Я похолодела, услышав ее вопль. Она все сделала правильно, но у нее не хватило терпения дождаться остывания петушков и она сунула в них палец.
Чуть позже Светка примерно с таким же успехом варила сгущенку. Решила, что раз время варки истекло, надо проверить, что получилось. Взяла гвоздь, молоток, приставила гвоздь к крышке банки и стукнула по ней. Потом вынула гвоздь и попыталась заглянуть в банку сквозь пробитое отверстие. Орала она громче, чем после общения с петушками. Шрам до сих пор остался - точно между бровей. Странно, но после этой истории другая соседка тоже решила сварить сгущенку, забыла про нее и легла спать. Пришлось делать на кухне ремонт, но квартира не сгорела.
Раз зашла ресь про батоны - как жаль, что закрыли "наши" кофейни, в одной можно было выпить молочный коктейль за 11 копееек. В другой - бочкового кофе (которое с молоком и неизвестно из чего приготовлено) с эклером или с корзиночкой (за 22 копейки), были еще буше, трубочки (два вида), подешевле - молочный коржики, колечки с орехами и полоски глазированные. Нынешние им в подметки не годятся.

Даже не верится - в нашем районе никто не вышел на субботник. Вокруг частные дома. Богатые и не очень. Те, что не очень - похожи на свалку, в центре которой разваливается деревянный дом. Богатые - не так их и много, но даже рядом с ними - россыпи мусора. Какие-то свиньи бросают мешки с мусором в канавы, собаки проверяют - нет ли чего съедобного, в общем - срач полный. За организованный вывоз отходов нужно платить, помойки нет, в общем каждый выкручивается как может.
Горжусь - я убралась.
Когда мы учились в школе, субботник проводили 22 апреля, в ДР Ленина. Никто не мог объяснить, почему именно в этот день нужно наводить чистоту. Смутная история про Ленина, который несет бревно, схватившись за толстый конец, наводили на размышления. Было непонятно, какого лешего вождю пролетариата на субботнике достался строй-материал, а нам собачти какашки, папиросные пачки и окурки. Мы бы тоже с радостью поносили бревно. Во время уборки случались находки. Иногда - мелочь, на котрую было можно что-то купить. Иногда - часы. Парень, который нашел обрез, завернул его в куртку и успел смотаться домой - спрятать, я его не выдала.
Скажу честно - мне нравилось, что горожане, а особенно дети, делали город чистым после зимы. Те, кто убирался, потом не бросали мусор где попало. Это факт.
Пасху праздновали даже атеисты. Не стеснялись красить яйца и печь куличи. Ходили на кладбище. Вороны умудрялись воровать яйца и растаскивали их, пожирая с огромным аппетитом. Все были довольные, мужики слегка выпивали, ото всюду звучала музыка. 
А теперь срач и тишина. Затаились что ли?

Не знаю как воспринимали действительность другие, а меня задирала предопределенность. Еще в первом классе меня обругали за схему жизни советского человека. Родился, ясли, детский садик, школа, учеба в институте или каком-то другом заведении, работа, пенсия и смерть. Конечно вариации были. Например - количество детей и внуков, благодаря которым можно было встать на очередь и улучшить жилищные условия.
Но почему ребенок еще в школе обязан выбрать себе профессию и ни при каких обстоятельствах ее не менять? Тех, что уходили с одной работы на другую, называли "летунами" и относились к ним недоверчиво. Тем, кто не работали приходилось еще хуже - они назывались тунеядцами и ссылались на какой-то километр за пределы города. Наверное, за тунеядство была какая-то уголовная статья. Творческие люди - художники и музыканты устраивалась доврниками и сторожами, чтобы выкраивать свободное время для творчества.
Папа говорил "В работе может быть три плюса - хорошая зарплата, любимое дело и свободное время. Если все эти три плюса совпадают - ты счастливый человек". Сейчас я понимаю, что в этом сысле счастливых людей было не так и много - партийные работники отлично подходили под эту категорию.
Стереотипы хотелось сломать. Любым способом. В школе получилось с огромным трудом убедить учителей, что я имею право носить под формой шнурок с мальтийским крестом. Если честно, это была рижская сувенирная подвеска. Но война из-за нее длилась два года. Когда я пригрозила, что лазанье мне в вырез платья можно понять как приставание - учителя отвязались.
У нас в школе было много запретов. Все виды косметики. По утрам директор и завуч обходили классы и лично отмывали под раковиной лица с признаками туши для глаз. Бесцветный лак на ногтях приходилось сдирать ножницами под присмотром завуча. Капроновые колготки тоже были под запретом. Завуч на линейке задирала юбку и показывала свои чулки на резинках. Почему ей было весело в этот момент - я не знаю. Она кричала "Зоя Космодемьянская никогда не ходила в капроне и не носила сережек!". Мы дружно возненавидели заодно и бедную Зою.
Завуч не стеснялась задирать старшеклассницам юбки - проверяла какие у них трусики. По ее мнению панталоны с начесом были единственно возможным нижним бельем.
Однажды Зайцева выкрасила прядку волос - скандал был дикий, прядку тут же отрезали.
"Капитализм не пройдет!" - эту фарзу мы слышали по несколько раз на дню.
В мае, когда было жарко, нас мучали на такой вот линейке и Алла Федосеева упала в обморок. И вдруг завуч стала как человек - она гладила ее по голове и приговаривала добрые утешительные слова. Других человеческих проявлений я не помню.
Уже после школы большой личной победой был уход из комсомола. Сначала - участие во всеросийском корнкурсе рефератов, потом - кабинет районного комсомольсткого вожака, который интимно улыбаясь, выдал мне диплом о победе вместо денежной премии. А у меня в кармане уже было заявление об уходе. Он орал на меня. Но заявление подписал. Через пару недель к нам домой пришли двое скромных ребят с какого-то завода, к удивлению мамы начали укорять меня за такой отвратитетльный поступок и требовать, чтоб я забрала заявление. В итоге они скушали по тарелке наваристого борща и ушли. Потом меня пропесочивали на собрании - сотрудники брызгали слюной и даже пытались подтасовать документы об уплате членских взносов. Но у меня было все уплачено и это было легко доказать. После выхода из комсомола все премии отбирались. Вот это было обидно.

Народ изворачивался как мог. Кто-то собирал около мебельного магазина упаковочные ящики, осторожно разбирал их и отделывал стены "вагонкой". Кто-то собирал около строек обрывки ленолиума, резал их по заранее придуманному чертежу на кусоки, и лепил на полу мозаику. Мусора как такового не было - все шло в ход. Лаком для ногтей спасали капроновые колготки от дыр - чтоб петля не убегала. Заношенные кальсоны резались на подгузники для младенцев. Вместо женских прокладок использовлась вата или старые тряпки, которые не выбрасывались, а использовались многократно. Белье кипятили в огромных эмалированных баках. До сих пор не понимаю, что с ним происходило от варки.
У кого были сараи могли себе позволить квасить капусту. Шинковка была одна на несколько семей и люди занимали очередь, чтобы изготовить это лакомство. Недавно папа в начале лета вспомнил про такую бочку, попросил помочь ее вынести на помойку. После чего весь дом задыхался от вони. Теперь в таком количестве он капусту кваисть не будет.
У кого был подвал - набивали в него банки с вареньем и маринованными орурцами. Участков и дач как сейчас почти не было.
На всех окнах висели авоськи с продуктами - холодильник был роскошью,а если и был - в него мало что помещалось.Эти авоськи научились расклевывать птицы. Особенно сливки в треугольных картонных пакетах.
Чтобы купить что-то полезное и красовое для дома нужен был блат - то есть знакомый продавец, но лучше если директор машазина. Но друзья друзей продавца тоже сгодятся.
Старинные вещи считались пережитком прошлого и безжалостно выбрасывались на помойку. Были хитрецы, кторые не гнушались пошарить в мусоре. Разживались картинами, рукописями Пушкина, бронзовыми люстрами и прочей буржуйской ерундой. Помечников считали чудаками.
Чтобы заработать на мебель или машину научные работники нанимались на шабашку. Физики-атомщики строили коровники и элеваторы в собственный отпуск.  Можно было устроиться на хлебозавод и по ночам сколачивать ящики для хлеба или сортировать овощи на базе.
В электриче бродил всемирно известный изобретатель - собирал пустые бутылки. Его презирали и инода били. Но на шабашку он поехать не мог из-за слабости здоровья.
Однажды мальчишки, которые лазали где попало, нашли свалку меховой фабрики. Там валялись горы обрезков пушнины. Мать одного из мальчишек умела шить и вручную собрала себе норковую шубу.
Когда мы начали ездить на велосипедах, охват территории увеличился. Ребята находили детали от мопедов и собирали их, а потом кататилсь. Однажды нашли подземный бункер. По слухам, это был вход в подземный аэродром, но по весне он был затоплен, а потом там проложили дорогу и вход заасфальтировали.